Оно воняет? (с) John Spenser
Я так хочу озвучить собственные мысли, но каждый раз, как открываю рот, что-то застревает в горле. Не дает выдохнуть.
Демоны следуют по моим стопам. Смотрят моими глазами, дышат моим воздухом, идут по линии моих шагов.
Я так хочу записать что-то на клочок бумаги, но карандаш дрожит в руке. Медлю, и понимаю, что нет. Просто потому, что у меня воображение объемное, я слишком четко вижу, на сколько смешно смотрюсь в этот момент со стороны. Упираюсь локтем в стол, руку запускаю в волосы. Это все излишне.
Я теряю суть разговора, мысль, воспоминания. Мир перед глазами.
Мой бедный, бедный демон Вельзевул.
Сколько можно ныть, раскисать, ломаться, ошибаться.
Учусь на ошибках, просекаю за полсекунды, первой поднимаю руку на уроке, пять, садись. Пролистываю страницу за страницей, проглатываю кусками собственное время, залпом выпиваю динамику этого мира. Становлюсь сильнее, агрессивнее, увереннее.
Но кто же знал, что в этой заполненности, самодостаточности мне станет на столько одиноко.
Демоны следуют по моим стопам. Смотрят моими глазами, дышат моим воздухом, идут по линии моих шагов.
Я так хочу записать что-то на клочок бумаги, но карандаш дрожит в руке. Медлю, и понимаю, что нет. Просто потому, что у меня воображение объемное, я слишком четко вижу, на сколько смешно смотрюсь в этот момент со стороны. Упираюсь локтем в стол, руку запускаю в волосы. Это все излишне.
Я теряю суть разговора, мысль, воспоминания. Мир перед глазами.
Мой бедный, бедный демон Вельзевул.
Сколько можно ныть, раскисать, ломаться, ошибаться.
Учусь на ошибках, просекаю за полсекунды, первой поднимаю руку на уроке, пять, садись. Пролистываю страницу за страницей, проглатываю кусками собственное время, залпом выпиваю динамику этого мира. Становлюсь сильнее, агрессивнее, увереннее.
Но кто же знал, что в этой заполненности, самодостаточности мне станет на столько одиноко.